|
Схиархимандрит Серафим (Томин) духовно укрепил многих людей
В Даниловом монастыре в 1985 году появился необычный старец Серафим. Наместник архимандрит Евлогий говорил: «Хочет у нас стать духовником». Вообще-то старец собирался уехать в Грузию. Но в Елоховском соборе его увидел Святейший Патриарх Пимен и сказал: «Никакой Грузии, поезжайте в Данилов, будете там благочинным и духовником». Отец Серафим воспринимался как афонский старец. Он был на Афоне несколько лет. Тяжело заболел, ему не совсем удачно сделали в Греции операцию. Кроме того, у него только один глаз действовал.
В Даниловом о. Серафим запомнился тем, что на Литургии он часто плакал. У него был дар слез. После службы любил петь с народом, довольно громко пел. Был он очень общительный, много рассказывал.
Отец Серафим (Томин) родился в селе на Оренбуржье. Бедная крестьянская семья. С шести лет уже стал читать в храме, тянуло его в церковь. Отца напрягало, что он такой молитвенник, о монашестве говорит. Однажды мальчик вырыл себе углубление, где они с бабушкой молились тайком от отца. И вот как-то в этот «бункер» провалилась корова, сломала все ноги, а она была кормилицей. Они страшно испугались, что отец может наказать, но свалили на то, что в период коллективизации укрывали зерно под землей, что корова по этой причине упала. Общался о. Серафим с такими духовными людьми, как монахиня Зосима, описывал чудеса, которые по ее молитвам происходили. Он дожил до обретения мощей этой старицы в 2003 году. Любил ходить на кладбище, где посредине стоял окованный железом крест - сельчане собрали деньги, поставили на общей могиле крест тем, кто умер от голода в 1921 году. «Засыпаю под крестом, а утром отец идет на кладбище и уводит меня домой», - вспоминал свое детство старец. Также в погребе молился, клал поклоны до тех пор, пока не засыпал (я тоже в годы учебы в институте закрывался в каком-нибудь техническом помещении, там молился).
Поразительно то, что он, не будучи специально обучен, построил себе келью во дворе, стал мастерить табуретки, шкафы, столы, жестяные ведра, крыл жестью крыши, клал печи, работал кузнецом, краснодеревщиком, портным. Все село поражалось этому. Он никогда не был в кино, в театре, не дружил с детьми, на улицу не ходил, в речке не купался, только два раза в день принимал пищу. Никогда не вкушал ни сметаны, ни масла, рыбу очень редко. Семь раз строил он себе келью и каждый раз ее отнимали, разбирали (у меня тоже в Донбассе было что-то типа кельи. Отец в нашем небольшом дворике построил, я там даже пытался и зимой ночевать. Внутри все было увешано фотографиями храмов и монастырей).
Однажды отец будущего старца взъярился: «Ты долго будешь монашить?» Тот ответил: «Вечно». Отец вскочил и со всей силы ударил его под ложечку: «Я упал и почернел», - рассказывал батюшка. Сбежались люди, а отец побежал к реке топиться. Некий старичок его остановил: «Вернись, опомнись». Он вернулся домой, упал на койку, рыдал и с тех пор уже не бил сына (мне отец говорил: «Связался с бабками, дьячок», пару раз заушил).
В годы войны о. Серафим познакомился с схиепископом Петром (Ладыгиным). Собрали большой караван - одних ишаков было 25, и двинулась вся эта процессия в Тянь-Шаньские горы. Причем Владыку нарядили в узбекскую одежду с чалмой, чтобы ему проехать, чтобы там уединиться для служения. Построили они себе кельи, храм, там Владыка рукополагал, постригал в монахи, в том числе его, отца Серафима. Вот характеристика Владыки: «Он был огромного роста, могуч и кряжист, как степной дуб. Добавьте еще к богатырской фигуре густые длинные волосы, торчащие львиной гривой, и пышную черную бороду. Монахи прозвали его Голиафом».
Владыка духовно воспитывал. Например, что-то сделает Мисаил (так тогда звали Серафима), табуретку или стол, Владыка спрашивает: «Красиво ты сделал?» - «Да, Владыка, очень красиво». - «Теперь бери топор и все порубай». Это было с той целью, чтобы не привязываться ни к чему мирскому и не возгордиться. Или, допустим, Владыка выходил из алтаря и говорил: «Избави мя, Господи, от дьявольского поспешения», - когда кто-то начинал очень быстро читать в храме. В один прекрасный день появился «кукурузник», всех арестовали. Потом в газетах писали: обнаружили монашескую общину, в которой уклонялись от службы в армии.
Когда старец жил в Оренбурге, он постригал в монашество по ночам. Владыка Леонтий Оренбургский ему присылал людей. Власти узнавали и через уполномоченного пытались его как-то приструнить. Не раз его избивали на улицах. Когда вызывали на беседу к уполномоченному Мисаила, тот говорил: «Постригал и буду постригать». Он ездил в метро, в электричке в духовном платье. Тогда это была редкость.
С ним мы ездили в Закарпатье, я его сагитировал. Там два монастыря было в советское время - в Мукачево и селе Чумалеве. Запомнилось, как по дороге он пел канты духовные, водитель был очень удивлен. На Вознесение был престольный праздник в Чумалево.
В Мукачево был архимандрит Василий, бывший белый офицер, который много писал на тему истории Православия в Закарпатье. Отец Серафим очень хотел с ним пообщаться, как старец со старцем, но тот был очень насторожен. Видимо, потому что он был белым офицером, ему это не позволяло свободно общаться.
Дома у о. Серафима были до потолка иконы, святыни. Среди святынь - часть камня, на котором молился Серафим Саровский. Когда в Оренбург приехал Митрополит Алексий, будущий Патриарх, то он посетил дом о. Серафима. Когда о. Серафим приехал с Афона после неудачной операции, то на вокзале вдруг к нему подходит некий пожилой мужчина и говорит: «Можно с вами поговорить, пообщаться». Оказалось, что это уполномоченный, гроза духовенства, который его прижимал. Он говорит: «Я хочу перед вами извиниться за то, что так поступал, но меня вынуждали, заставляли, прошу у вас прощения».
У старца было много духовных чад. В богослужении о. Серафим придерживался афонской традиции, не позволял сокращений, был приверженцем ежедневных совершений Литургии. Когда он встречал кого-то в монастырях в субботу-воскресенье не на службе, то был в очень большом недоумении и говорил, что в это время только на службе нужно быть, ничем посторонним не надо заниматься.
После Данилова о. Серафима направили в Киево-Печерскую Лавру, там он тоже был благочинным, поучаствовал в ее восстановлении. Он 1923 года рождения. Когда был у нас, в Даниловом, он был младше, чем я сейчас, а по виду, по опыту был уже такой большой старец. Очень мало спал. Рано утром, когда все еще спали, он уже вставал, правило читал. Я колебался в принятии сана, а он говорил: «Телка ведут на привязи помимо его воли».
Старцев Господь избирает. У многих из них в детстве было такое, когда подходила мать с ребенком ко Кресту, а священник говорил о ее чаде: «монахом будет». Уникальный старец схиархимандрит Серафим (Томин)! Он отошел ко Господу в 2013 году, ему было 89 лет. Много сделал в своей жизни. Очень сложная она у него была: скрывался от преследований в камышах, в него стреляли… Время гонений перенес, один Тянь-Шань чего стоит, он там года три или четыре подвизался. Отец Серафим был уникальным рассказчиком, все это назидательно. Я благодарен Богу, что с таким человеком имел общение.
Игумен Кирилл (Сахаров), настоятель храма Святителя Николая на Берсеневке, г. Москва
https://благовестсамара.рф/-public_page_57890
|