Доходы начальников растут в 40 раз быстрее, чем у обычных работниковВ России зарплаты глав компаний растут быстрее, чем в Европе. Виноват «миф о герое»: принято считать, что все успехи компании — это заслуга ее руководителя. Почему такая ситуация опасна для зарплат мидл-менеджеров и линейных сотрудников
В ноябре 2025 года акционеры Tesla одобрили рекордное вознаграждение главе компании Илону Маску — $1 трлн. Это привлекло внимание к огромному разрыву в доходах руководителей компаний по сравнению с рядовыми сотрудниками. Согласно данным американского Института экономической политики (EPI), c 1978 по 2024 год вознаграждение глав основных корпораций в США выросло на 1094%, а зарплата обычных работников — только на 26%. Сейчас она в 281 раз уступает доходам CEO.
Практически избавившись от контроля со стороны советов директоров, лидеры смогли превратить свои корпорации в источник колоссального личного обогащения, объясняют американские экономисты. Но если за рубежом CEO могут предъявить акционерам впечатляющий рост акций, то в России, где у большинства компаний его не наблюдается, доходы гендиректоров растут так же быстро. Почему?
Тотальная власть менеджментаТак было не всегда. В 1965 году CEO получали лишь в 21 раз больше, чем обычные работники, и это уже учитывая доход, полученный от продажи акций. К 1978 году это соотношение выросло до 31 к 1, а к 1989 году — до 60 к 1. Подогревал доходы глав компаний бурно растущий фондовый рынок: незадолго до того, как пузырь доткомов лопнул, в 2000 году, соотношение достигло 380 раз. После обвала рынка доходы CEO по отношению к работникам ненадолго упали, но с 2003 года опять начали расти, и к 2007 году соотношение превысило значение начала века, достигнув 329. Глобальный финансовый кризис 2008 года опять снизил это соотношение. Однако к 2021 году оно выросло до нового рекорда — 408. И хотя пандемия снизила показатель до 281, он все равно превышает уровень 1960-х более чем в десять раз.
Такой колоссальный рост вознаграждения CEO никак не связан с ростом эффективности компаний. Производительность американской экономики (ВВП, поделенный на количество рабочих часов), по данным EPI, за тот же период выросла всего на 80,5%, а вовсе не в десять раз. Рост доходов CEO объясняется тем, что все большая часть их компенсации — это акции, а американский фондовый рынок почти всегда растет. В 2006 году акции составляли две трети (67,8%) вознаграждения CEO, а в 2024 году — уже четыре пятых (79,1%). Что касается Илона Маска, то его рекордное вознаграждение полностью состоит из акций, которые он получит в случае достижения компанией в ближайшие десять лет определенных целей, в том числе общей выручки от основной деятельности в $400 млрд. При этом акций на меньшую сумму, но все равно на миллиарды долларов Маск получит, даже если Tesla желаемых показателей не достигнет.
Тем самым вознаграждение CEO привязывалось к стоимости акций, из-за чего руководители компаний получили сильный стимул увеличивать именно ее, иногда в ущерб реальному бизнесу. Один из способов повысить стоимость акций — создать искусственный спрос на них через выкуп компанией собственных ценных бумаг. Например, IBM и Hewlett-Packard брали кредиты на выкуп своих акций, увольняя при этом сотрудников.
Как отмечалось в материале Reuters, в 1999–2005 годах, когда CEO Hewlett-Packard была Карли Фиорина, компания получила общую прибыль в размере $12 млрд, а на выкуп собственных акций потратила $14 млрд. Сменивший ее на посту CEO Марк Херд за пять лет пребывания в этой должности потратил на обратный выкуп акций $43 млрд, хотя за этот период прибыль компании составила $36 млрд. Преемник Херда в должности CEO Hewlett-Packard Лео Апотекер за 11 месяцев пребывания в должности успел принять решения о выкупе акций на $10 млрд. Это позволяло не только увеличить стоимость бумаг, создав дополнительный спрос на них, но и повысить показатель прибыли на акцию — важный ориентир для инвесторов. Происходило это не за счет роста прибыли, а за счет сокращения объема акций.
Чтобы показывать рост выручки, Hewlett-Packard покупала другие компании, а выручка от ее ключевого бизнеса тем временем снижалась. Несмотря на кризис, в который погружалась корпорация, Карли Фиорина получила общее вознаграждение, превышавшее $42 млн: $21,4 млн наличными, $19 млн — за счет акций, а также пенсионное обеспечение в размере около $2 млн. Согласно оценкам, которые приводило Reuters, трата десятков миллиардов долларов на выкуп акций замедляла рост компании и препятствовала развитию инноваций.
В результате доходы CEO быстро росли, а инновационность компаний сокращалась. Почему советы директоров, которые должны контролировать работу топ-менеджмента, не предотвратили развитие ситуации по этому сценарию? По словам профессора финансов, директора Центра корпоративного управления при Университете штата Делавэр Чарльза Элсона, советы директоров состоят в основном из самих топ-менеджеров и их друзей. «По сути, это была неконтролируемая власть менеджмента», — говорит Элсон, слова которого приводит Reuters.
Неудивительно, что авторы одного из материалов The Economist назвали CEO «новыми монархами». «Подобно правителям прошлого, современные магнаты возводят свои собственные архитектурные памятники в виде штаб-квартир корпораций, — отмечал The Economist. — В то время как представители прежних династий путешествовали в каретах, запряженных лошадьми, современные руководители отделяют себя от публики лимузинами с шоферами и частными самолетами».
Как и короли прошлого, нынешние CEO подчиняют своей воле жизнь приближенных. «Если он или она встанет в 5 утра, чтобы отправить сообщения, кто-то из сотрудников чувствует себя обязанным встать пораньше и ответить, — говорится в материале. — А если гендиректор любит проводить конференции в Zoom по выходным или устраивать рабочие ужины в пятницу вечером, семейная жизнь подчиненных пострадает». Дополняют картину страсть к роскоши и высокомерие. Так, накануне пандемии COVID-19 глава Nissan Карлос Гон и впрямь устраивал вечеринки в Версале, где гости были в костюмах XVIII века.
Судьба крестьянАстрономический рост вознаграждения CEO — это одна из двух причин быстро увеличившегося разрыва их доходов с зарплатами обычных сотрудников. Вторая причина — стагнация зарплат этих последних, которая продолжается десятилетиями. Как подчеркивает американский экономист Роберт Поллин, профессор Массачусетского университета в Амхерсте, зарплата большинства американских работников с 1970-х годов практически не выросла. «В 1973 году среднестатистический сотрудник, не занимавший менеджерской должности, зарабатывал $29,15 в час (в долларах 2024 года), — рассказывает Поллин. — По состоянию на 2024 год их средняя зарплата составляла $30,13».
Получается, что за 50 лет доходы обычных сотрудников практически не выросли, а ведь их средняя производительность труда за тот же период увеличилась на 150%. Если бы работникам повышали зарплату в соответствии с возросшей производительностью труда, их средняя почасовая оплата сегодня составляла бы почти $73 в чаc, то есть была бы в 2,4 раза выше нынешней.
В качестве причины того, почему работникам не удается добиться даже небольшого роста зарплаты, многие эксперты называют упадок профсоюзов, позволявших вести коллективные переговоры с работодателем. Заметную роль в дискредитации профсоюзов в США играют исследовательские центры, финансируемые самими корпорациями, то есть фактически теми же CEO. The Guardian обнаружила документы, свидетельствующие о том, что консервативные аналитические центры планировали пропагандистские кампании, ориентированные на членов профсоюзов. Цель таких кампаний — убедить сотрудников выйти из этих организаций.
В этом случае корпорации получают непосредственную материальную выгоду — сотрудникам, не состоящим в профсоюзах, в США платят на 10–20% меньше. Кроме того, их легче уволить. Они никак не могут оспаривать в корпорации власть «CEO-королей». Постоянные переработки и страх взять отпуск ставят сотрудников современных корпораций в каких-то отношениях даже в худшую ситуацию, чем та, в которой находились средневековые крестьяне. Как говорилось в одном из материалов Reuters, у средневековых крестьян было больше свободного времени, чем у современных работников.
Разрыв между доходами CEO и обычных работников, вероятно, будет только возрастать. Образцом «компании будущего» может стать Amazon, массово увольняющая сотрудников, передавая их функции ИИ. В конце января 2026 года компания объявила о сокращении 16 тыс. рабочих мест. А ведь всего за несколько месяцев до этого, в октябре 2024 года, она объявляла об увольнении других 14 тыс. человек. Это происходит, несмотря на то что прибыль Amazon растет рекордными темпами. За девять месяцев 2025 года она составила $56,5 млрд по сравнению с $39,2 млрд за тот же период 2024 года. Топ-менеджмент в такой ситуации вполне может перераспределить часть этой прибыли в свою пользу, а работникам посреди массовых увольнений добиться повышения зарплаты будет непросто.
Неоднозначность ситуации усиливается из-за того, что роль CEO в развитии корпорации может быть преувеличенной. Как говорится в исследовании MSCI, успехи компании не зависят от размера вознаграждения гендиректора. Согласно этому анализу, наибольшую выгоду акционерам приносили как раз CEO с наименьшим вознаграждением.
Корпоративная бедностьВ России тенденции те же, что и в США, но со своей спецификой. Как рассказала РБК управляющий партнер Kontakt InterSearch Марина Тарнопольская, вознаграждения CEO в России в долгосрочной перспективе также росли значительно быстрее, чем доходы рядовых сотрудников. «По усредненным рыночным оценкам, типичное годовое вознаграждение CEO в России выросло примерно с 12 млн руб. в 2010 году до 50 млн руб. в 2023–2025 годах (усредненные значения), включая бонусные и переменные компоненты, — говорит Марина Тарнопольская. — За тот же период средняя зарплата по стране увеличилась с примерно 540 тыс. до 1,3 млн руб. в год».
В результате соотношение доходов CEO и среднего сотрудника выросло ориентировочно с 22 к 1 до более чем 38 к 1 и в последние годы стабилизировалось на этом уровне. «Если сравнивать разрыв между доходами CEO и средними зарплатами внутри компаний, то в России он, как правило, ниже, чем в США, но сопоставим с большинством стран Европы или даже выше», — отмечает Марина Тарнопольская.
Впрочем, нельзя забывать о двух моментах. Прежде всего зарплаты линейных сотрудников сильно выросли после 2022 года благодаря дефициту кадров на рынке труда, возникшему из-за особой ситуации в стране. Если бы не этот бурный рост, соотношение между доходами глав компаний и обычных сотрудников было бы еще более красноречивым. Кроме того, российские кадровики обычно оперируют цифрами средних зарплат в компаниях, которые заметно выше, чем медианные зарплаты линейных работников, ведь при вычислении средних зарплат учитываются и зарплаты тех же CEO. «Средняя температура по больнице» сглаживает картину, которая в действительности должна быть намного непригляднее.
Высокие доходы российских гендиректоров Марина Тарнопольская связывает не только с финансовыми результатами компаний, но и с уровнем персональной ответственности, которую несут первые лица бизнеса. «Российский CEO — часто не просто наемный управленец, а фигура, совмещающая управленческую, стратегическую, репутационную и в ряде случаев юридическую ответственность, — отмечает она. — На практике это означает ответственность за устойчивость бизнеса в условиях санкций, ограниченного доступа к капиталу, регуляторного давления и высокой неопределенности внешней среды». По словам Тарнопольской, этим российская модель отличается, например, от европейской, где сильнее работают институциональные механизмы распределения ответственности.
При этом у российских компаний в структуре управления есть заметные отличия от американских. «В большинстве российских компаний, включая бизнес с государственным участием, акционеры принимают самое активное и нередко прямое участие в управлении, — отметил в комментарии РБК профессор Высшей школы бизнеса НИУ ВШЭ Станислав Киселев. — В этой модели CEO чаще выступает как главный управляющий или представитель акционеров, а не как архитектор долгосрочной стратегии компании. Его влияние на стратегические решения ограниченно, а горизонты планирования сжаты». По словам эксперта, это напрямую отражается на структуре вознаграждения: долгосрочные стимулы и опционные программы либо минимальны и формальны, либо отсутствуют вовсе. В результате российские CEO не получают существенного выигрыша от роста капитализации компаний.
Кроме того, гендиректоров российских компаний все чаще назначают из числа сотрудников. «Если в начале 2000-х годов доля CEO, выросших внутри компании, составляла около 65%, то сегодня она достигает 85%, — рассказывает Станислав Киселев. — Такой выбор объясним: в условиях экономической турбулентности компании предпочитают предсказуемость и управляемость». Это влияет и на доходы CEO. По словам эксперта, внутренние кандидаты, как правило, получают на 20–50% меньше, чем приглашенные извне «варяги». Кроме того, после 2014 года к более консервативным моделям компенсации привели санкции и уход иностранных управленцев.
Но несмотря на то что доходы российских гендиректоров значительно скромнее, чем у американских, социальные различия в России могут быть не менее острыми. «Из-за более низкого уровня медианных доходов сотрудников даже умеренные по мировым меркам компенсации CEO формируют заметный социально-экономический разрыв», — подчеркивает Марина Тарнопольская. Причем, по ее словам, в отличие от Запада, где усиливается общественная дискуссия о допустимости таких разрывов, в России этот вопрос пока остается в большей степени внутрикорпоративным.
https://www.rbc.ru/education/28/04/2026/69dff39d9a7947c4a650ae12?utm_source=gismeteo&utm_medium=cpc&utm_campaign=gismeteo_cpc
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
