Есть вещи, которые не надо уже доказывать, среди них - факт, что на улицах опасно. Даже для взрослых. Дети с нами рядом, хотя и тут полной защищенности никто не чувствует. А вот подростков надо отпускать, это естественный процесс взросления, от него никуда не уйдешь, и вот они одни идут в школу, в художественную, музыкальную, просто гуляют и возвращаются домой, когда уже темно и малолюдно.

Нормальное желание защитить своего ребёнка - это в крови, это разумно, ответственно и прочее и прочее. Как мы его можем защитить? Научить давать отпор, водить на секции, объяснять, как вести себя с чужаками, сказать, что орать во всю мощь, если тебя куда-то насильно тащат - это не стыдно, а возможно, единственный способ предотвратить беду? Это всё теория, она важна, но её мало. И вот родители обращаются к своему опыту и здравому смыслу. Так сделала и я, дав 16-летней дочери перцовый баллончик. А дальше.. «Всё страньше и страньше! Всё чудесатее и чудесатее! Всё любопытственнее и любопытственнее! Всё страннее и страннее!», - как писал Л. Кэррол.

...Задерживают дочку в метро, осматривают сумку, видят перцовый баллончик, доставляют к инспектору по делам несовершеннолетних на метрополитене, вызывают родителей. Инспектор и сам не рад, потому что задержали с нарушениями, да и сразу видно, что опасности для общества юная особа не представляет, несмотря на наличие ещё и перочинного ножа с собой (он вообще всегда с собой, без него карандаши не подточишь). После продолжительной беседы и разъяснений нас отпускают с миром и рекомендуют больше с собой перцовые баллончики не носить до 18 лет, иначе можно и на учёт встать. На вопрос: "Чем же защищаться до 18 лет?" была дана рекомендация носить с собой спрей-освежитель для рта и брызгать изо всех сил в глаза напавшему… Гениальный совет… Товарищи насильники враз разбегутся…

От редакции сразу несколько замечаний…
Вот в метро ездить с баллончиками нельзя… А куда его девать, простите? Оставлять в тайном месте? Понятно, малым детям такие игрушки давать нельзя. Но девушке 16 лет? Она явно не террористка. Не экстремистка. Обычная ученица художественной школы. Ясно, что она не станет обрызгивать сидящих рядом пассажиров или сотрудников полиции, как это иногда позволяют себе приезжие с юга… Ну ладно, есть такой странный закон. Но есть и иной закон: нельзя обыскивать несовершеннолетних! А товарищи из полиции полезли к юной барышне в сумку… И умный полицейский в такой ситуации, видя перед собой интеллигентную девочку, скажет ей тихонько:
- Я всё понимаю, только веди себя аккуратнее. Иди с миром...

И ещё вопрос... Запрет проносить в метро баллонички как бы логичен... Но мы-то знаем, что товарищи с юга нападают в метро даже на сотруников полиции, не говоря о нас, грешных... И что нам посоветуют делать при нападении, если даже невинный баллончик запрещён против их ножей?

Через две недели раздается звонок, и сбивчивый молодой женский голос сообщает, что мы должны приехать за протоколом, ибо личное дело моей нарушительницы передают на рассмотрение Комиссии по делам несовершеннолетних, на-до её на учёт ставить, распоряжение начальства.. И началось! Социальная служба домой с осмотром условий проживания и общением с детьми - это я даже подробно описывать не желаю. Характеристики из всех школ, классные руководители теперь уверены: мы опасны для общества. Я думаю, они и раньше это подозревали, особенно старшего сына, но теперь прямь отдельно отметили, что пропускает он первым уроком в понедельники «Разговоры о важном», а если и приходит, то слушает невнимательно. Да что скрывать, все трое школьников дома спят во время того, как о важном разговаривают, давно пора нас на учёт ставить. А двухлетний ребёнок вообще никакие общеобразовательные организации не посещает, подозрительные мы. мы.

Следующим дантовским кругом была сама Комиссия по делам несовершеннолетних. Я даже скрывать не буду - Комиссия по делам несовершеннолетних Басманного района. Страна должна знать своих героев. Пришла я туда одна, дочь честно заболела, да и не нужен этот опыт в 16 лет, можно веру в людей потерять. потерять.

Управа района - очень важный орган, работа идёт непрерывно: по тёмным коридорам ходят серьёзные мужики в костюмах и громко ругаются матом, обсуждая условия работы в майские праздники. Нет, меня не стесняются, я же мама нарушительницы. На меня смотрят осуждающе, вызывают в кабинет, в котором представители комиссии не все здороваются, а некоторые даже и не поворачиваются, так и сидят спиной к вошедшей даме. Сюрприз - в комиссии тётенька, которая 30 лет назад моим одноклассникам-мальчишкам в столовой за лишнюю булочку голову была готова откусить. Вот у неё больше всех подозрений в злом умысле моей дочери. Расспрашивают - что произошло в злополучный день задержания моей дочери, я им с гордостью рассказываю, как она в награду за художественные успехи получила приглашение на открытие выставки в Зарядье великого акварелиста Сергея Андрияки, как сломя голову бежала туда, чтоб не опоздать на официальную часть и совсем не обратила внимания, что в сумке лежит у неё запретный баллончик. Не верит мне комиссия, даже рекомендации волонтёрские и от педагогов художественной школы читать не хочет, не то, что грамоты рассматривать, всё им понятно с нами - нарушители. На первый раз по доброте своей на учёт не поставят, но штраф выпишут. Тут я достаю железобетонный аргумент, говорю мол, как же так, вы призваны на защиту несовершеннолетних, а мою дочь обыскали без моего присутствия в нарушение закона, а вы мне теперь штраф выписываете?

«Ну, жалуйтесь», - отвечают мне. «Так пожаловались уже в прокуратуру» - говорю я. «Штраф придёт по почте» - окончательный вердикт. Ухожу я вежливо, не позволяю себе того, что очень хочется, даже дверью не хлопаю, но, конечно, про себя думаю, чтоб подавились они этим штрафом (это я тогда не знала, что он больше 20 000 рублей). Следующая неделя - поход в отделение полиции, туда сведения были переданы сразу, поэтому они даже и не знали, что нас уже на комиссии рассматривали. Идём вдвоём, пока зываю ей как люди работают, профориентация, так скажем, от обратного. Рассказываем юной барышне в погонах уже надоевшую историю гражданского неповиновения, слушаем усталые рекомендации о том, что нарушать закон нельзя, тренируемся самостоятельно подписывать документы, хихикаем над двумя собратьями по несчастью - мальчишки похожи на хоббитов, и я шёпотом говорю дочери, что наверняка тут они за распитие - ну хоббиты же. Чуть было не начинаю рассказывать истории из своей несовершеннолетней молодости, чтоб поддержать очень переживающую маму «хоббитов», но вовремя останавливаюсь. Мне и так уже неоднократно рекомендовано присмотреться к тому, как я воспитываю детей и осознать свои ошибки.

Проходит ещё неделя. Звонок.
- Вы у нас на комиссии были недавно.
- О, да!
- Вот вы вышли, а мы подумали и решили не назначать вам штраф, он больше 20 000 рублей. Да и документов в деле не достает - ваше родство с дочерью не доказано.
Занавес.

Кто забыл с чего всё началось - с перцового баллончика у девочки в сумке. Чем закончилось - Бакуниным и в целом интересом к политическим утопиям у старших детей, не отличавшихся до этого случая недоверием к институту власти.

Это всё спустя несколько месяцев до абсурда забавно, а в процессе это и девические истерики, и длительные объяснения старшему сыну, почему соцслужбу просто нельзя послать, и микроинсульт. И не спрашивайте меня почему штраф такого размера, почему масштаб разбирательств таков, как будто мы всей многодетной семьей регулярно распыляли «Черемуху» на МЦД - нет этому объяснения.

Берегите детей... Только на нас ответственность за них, и не столько перед государством, сколько перед Богом.