Жил-был такой человек - Павел Николаевич Милюков (1859-1943), - либерал, лидер Конституционно-демократической партии, приватдоцент Московского университета, член Думы 3 и 4 созывов, затем министр Временного правительства. После победы большевиков - в эмиграции.

Программа партии кадетов, как водится у либералов, говорила о всякой-разной свободе, равноправии, разделении властей, отмене смертной казни, правах нацменьшинств и прочее. На практике это была революционная, хоть и внешне респектабельная, партия, стремившаяся к уничтожению Самодержавия. В руководящем звене партии кадетов присутствовали члены масонских лож В.А.Маклаков, Б.Г.Струве, П.Д.Долгоруков, МаерХиль Винавер, И.В.Гессен, С.А.Муромцев и другие. К слову, племянница С.А.Муромцева Наталья Вокач была женой «светоча» Русского национализма И.А.Ильина, с которым многие патриоты носятся, к с писаной торбой, многие годы.

Вот такой замечательной партией руководил П.Н.Милюков. Кадеты, конечно, на баррикады не лезли, бомбы сами не бросали, но подтачивали Самодержавие посредством тогдашней Думы и через структуры типа Земгора – якобы общественной организации помощи воюющей Русской армии в Первую Мировую.

Нельзя сказать, что деятельность Милюкова совсем не привлекала внимания российской полиции, но в реальности преследование Милюкова со стороны органов безопасности выглядело весьма странно. Получив должность приват-доцента Московского университета, Милюков отметился антиправительственными «просветительскими» лекциями в Нижнем Новгороде. За это ему запретили заниматься преподаванием где бы то ни было.

И тут началось! Дадим слово самому Милюкову из его книги «Воспоминания» . «Со всех сторон я получал выражения сочувствия и - больше того - предложения поддержки в критическую минуту. «Русские ведомости» предложили постоянное сотрудничество и фиксировали ежемесячный оклад. Из Петербурга пришло предложение напечатать мои лекции по истории культуры в «Мире Божьем». Гольцев устроил банкет и закончил свою речь пророческим пожеланием, чтобы я сделался историком падения русской монархии. Моя жена решила ехать в Петербург и хлопотать о смягчении моей участи. Она подняла на ноги либеральный Петербург».

В итоге Милюкова сослали не в какую-то глушь, а всего лишь в Рязань. Но и в Рязани он не бедствовал.

«В Рязани, конечно, нашлись идейные друзья: они уже знали о моём приезде и устроили меня временно в номере отеля на Дворянской улице… Потом нашли чудесное помещение на широкой церковной площади, с большим садом, полным плодовых деревьев - в нашем же распоряжении. Я перевёз туда свою, уже значительную библиотеку. Обстановка намечалась удобная для работы», - пишет он.

В Рязани Милюков ездил, куда хотел, встречался, с кем хотел. Занимался историей, археологией, музыкой, ездил на экскурсии.

«Положительно, на эту ссылку мне нельзя было жаловаться, тем более что меня приезжали навещать сюда любимые ученики и ученицы». Немудрено!

Между тем расследование по делу Милюкова шло своим чередом. В итоге ему было предложено на выбор (!) два вида наказания: год тюрьмы в городе Уфе или… высылка за границу на два года! И тут своевременно подвернулась возможность занять кафедру в Софийском высшем училище в Болгарии. Разумеется, Милюков, не будь дураком, вместо тюрьмы отправился за границу. Но не прямиком в болгарскую столицу, а кружным путём через Вену, Париж и Швейцарию.

С 1897 по 1899 годы наш герой занимался преподаванием в Софии, ездил с экспедициями по Болгарии, Македонии, Сербии - в общем, не проводил время зря. В 1899 году вернулся в Россию и снова "вляпался в историю" с революционерами. Он пишет: «Зимой 1900 г. в Горном институте, пристанище студенческих - а вместе и не совсем студенческих - тайных митингов, было назначено специальное собрание, посвящённое памяти П.Л.Лаврова. Меня пригласили в нём участвовать и сказать поминальное слово о Лаврове. Я, разумеется, не мог отказаться». (Лавров - известный народоволец - ред.)

И тут терпение «царских сатрапов» наконец лопнуло. На квартиру к нему нагрянула полиция, изъяла прокламации, а самого Милюкова отправила в дом предварительного заключения. Но и там либеральные друзья его не оставили в беде. «На другой день принесли мне моё бельё и… много цветов, сладостей и всякой снеди. Я попал тоже в своего рода «герои»… Я вообще не мог пожаловаться на одиночество. Друзья чуть ли не каждый день приносили мне то цветы, то лакомства, то съестное. Нужные мне для работы книги доставлялись аккуратно из Публичной библиотеки и постепенно заполнили уже целый угол…», - пишет он.

Вскоре Милюкова отпустили на время следствия, и он с женой спокойно отправился на курорт в Финляндию. Там Милюков опять же занимался, чем хотел, встречался с кем хотел, не исключая и явных революционеров, изучал иностранные языки и т.п. Наконец, ему огласили приговор: полгода тюрьмы. Но Милюков сумел уговорить судебные власти… дать ему отсрочку исполнения приговора ради поездки в Англию для совершенствования в английском языке под условием обязательного возращения в Россию. И вот в 1902 году политический заключённый Милюков едетразвлекаться в Англию, а потом действительно возвращается в Россию, чтоб сесть в питерские «Кресты».

Такое ощущение, что это не реальные события, а сюжет из оперетты!

И даже в тюрьме Милюков чувствовал себя неплохо. По его собственному признанию, «…это была своего рода временная перемена квартиры, и я мог терпеливо дожидаться конца полугодия тюремной отсидки, не опасаясь новых сюрпризов».

Но долго ему сидеть в тюрьме опять же не пришлось - только примерно половину срока. Неожиданно его вызвал к себе на беседу не кто-нибудь, а сам министр внутренних дел Вячеслав Константинович Плеве, человек сугубо правых убеждений. Беседа была благожелательной. В приватной беседе министр высоко оценил научные заслуги Милюкова и указал, что за него усердно ходатайствовали, в том числе известный историк В.О.Ключевский. Даже сам Государь Николай был не против его освобождения. Но ещё более удивило Милюкова, когда Плеве предложил ему занять пост министра просвещения! Политическому-то преступнику. А вы, читатель, могли бы себе представить, чтоб автора литературы, признанной ныне «экстремистской», вдруг вызвали бы в администрацию Президента и предложили бы пост министра просвещения Российской Федерации?! Или, чтобы товарищи Ежов или Берия вызвали бы к себе троцкиста и сделали бы и ему подобное предложение?! Нам почему-то не верится совсем.

После достаточно резкого отказа от столь лестного предложения, Милюков был снова отправлен в тюрьму, но через несколько дней опять оказался в министерстве внутренних дел. Тут Плеве обратился к Милюкову со словами: «Я сделал вывод из нашей беседы. Вы с нами не примиритесь. По крайней мере, не вступайте с нами в открытую борьбу. Иначе мы вас сметём!»

Как показали дальнейшие события, эта угроза оказалась пустой. Милюков же был через несколько дней освобождён. Не долго задержавшись в России, он отправился в длительную заграничную поездку по США, Англии, Франции, Балканам, выступал с лекциями, обзаводился всякими полезными связями или просто отдыхал.

Интересно ... за чей счёт он позволял себе такую вольготную жизнь?

Вернувшись в Россию в 1905 году, Милюков снова включился в борьбу с Самодержавием, став одним из основателей упомянутой уже партии кадетов, избирался в Думу (3 и 4 созывы), а затем оказался одной из ключевых фигур февральского переворота, после которого был назначен министром иностранных дел во Временном правительстве. Лишь потом его оттеснили от власти подельники по свержению Государя.

А вот министр внутренних дел (и одновременно шеф корпуса жандармов) В.К.Плеве в июле 1904 года был убит террористом-эсером. Показательно, что через несколько лет после этого преступления сам А.П. Столыпин просил Милюкова выпустить статью с осуждением революционных убийств в обмен на легализацию «партии народной свободы» (то есть кадетов). Милюков по этому поводу пишет: «Должен признать, что тут я поколебался. Личная жертва, не противоречащая собственному убеждению, и взамен - прекращение преследований против партии - может быть, спасение Дуы! Я поставил одно условие: чтоб статья была без моей подписи».

После сего Милюков поехал советоваться с председателем ЦК кадетской партии И.И.Петрункевичем, который разразился гневной тирадой в адрес Милюкова. «Статья, конечно, не была после этого написана», - вспоминал Милюков. Вот так Милюков отплатил царской власти за её великодушие и мягкость.

А.Ю.Пушкарев